Повесть о Мухаммаде Ханафии

Какая гадостьПод пиво пойдётНи чё такАфигенноПросто бомба! Проголосуй !
Загрузка...

Эпизод из «Малайских родословий», повествующий о ночи перед штурмом Малакки, не только указывает на популярность «Повести о Мухаммаде Ханафии» в Малакке начала XVI в., но и свидетельствует, что ей отдавалось предпочтение перед грандиозной эпопеей об Амире Хамзе. Объясняется это, по-видимому, отчасти приписыванием повести особой магической силы — секта, отчасти — обычной для малайцев оценкой достоинств произведения в прямой зависимости от достоинств его героя . Если Амир Хамза, несмотря на приверженность «вере Ибрахима», был все же деятелем переходного периода, служившим государю-огнепоклоннику и совершившим множество подвигов любовного или волшебно-авантюрного характера, не имевших отношения к исламу, то Мухаммад Ханафия в глазах его первых малайских почитателей, испытавших влияние шиизма, являлся подлинным мусульманским героем и святым, всецело посвятившим себя борьбе с «неверными» и защите рода Али — единственного, с точки зрения шиитов, законного претендента на власть в халифате. При этом вряд ли малайцы отдавали себе отчет, что, подобно Амиру Хамзе, Мухаммад Ханафия, воспетый в повести, имел мало общего с Мухаммадом Ханафией историческим — сыном халифа Али от рабыни, жившим в смутную пору борьбы сторонников его отца.с Омейядами за халифский престол и проявившим в этой борьбе полную пассивность.

Начало героизации Мухаммада Ханафии, связанной с попыткой провозгласить его после смерти сводных братьев — Хасана и Хусейна «праведным вождем» (махди), положили некоторые шиаггские секты, которые утверждали, что он не умер, но лишь скрылся в горах, и ожидали его скорого «второго пришествия». Важную роль в создании «мифа Мухаммада Ханафии» сыграл «роман» средневекового арабского писателя Абу Михнафа, послуживший моделью для персидской повести, сложившейся в XIV в. и, возможно, в том же столетии переведенной на малайский язык.

Примечательной чертой перевода является сосуществование в малайской версии двух стилистически дифференцированных пластов. Почти все повествование переведено гладким идиоматичным «хикаятным» стилем, лишенным неуклюжих калек и буквализмов и характерным для памятников раннемусульманского периода, описанных выше. В то же время, переводы арабских и персидских цитат, включенных в текст, выражений, относящихся к области шариата, а также парафразы арабских изречений грешат именно буквализмом, тяжеловесностью и нарушением грамматических норм в результате копирования чуждых малайскому языку синтаксических конструкций (особенно это заметно в употреблении предлогов). Такой стиль через два века станет обычным явлением в ученых трактатах (китабах) и потому может быть назван «китабным». Интересно, однако, что в «Повести о Мухаммаде Ханафии» еще не наблюдается нередкое в позднейшей традиции стилистическое смешение и выход «китабного» стиля в нарративные части повестей. Пока что оба они взаимна дополнительны и контрастны; иными словами, их употребление структурно детерминировано как «выбор альтернативных форм для осуществления противоположных функций».

Персидский прототип повести состоял из двух частей, различных по жанру, но образующих логически единое целое. Первая из них — в жанре мактал, повествующем о мученической гибели шиитских святых, сыновей Али — Хасана и Хусейна,— предназначалась для драматизированной декламации во время ежегодных торжеств в их честь.


Farm girl selling her empty coco chanel parfum.
Буду благодарен, если Вы поделитесь с друзьями!

Запостить комент


Давай, скажи всё что ты думаеш!