Необычайные приключения мистера Веста в стране большевиков

Какая гадостьПод пиво пойдётНи чё такАфигенноПросто бомба! (1 голосов, средняя оценка: 4,00 из 5)
Загрузка...

И при всем этом ни строчки не имею от тебя! Я понимаю, что письма ходят долго, и в голове у меня масса резонов и объяснений, но грустно...

Сегодня была опять у Кресина. Он просил зайти за письмом для тебя. Он был опять в той же комнате, опять торопился (просматривать какую-то картину). Сказал, что его страшно интересует контакт с тобой, но что сейчас дать письмо не может — не выяснено что-то у них (не то деньги, не то сроки). А напишет по почте на той неделе, когда выяснятся события (не знаю какие). Еще раз повторил, что очень-очень интересуется тобой. В разговор более пространный я не имела возможности вступить, но что еще трагичнее, не сказала, что «торопитесь, батюшка, а то мы успеем заключить договор с московскими фирмами...» Будут ли какие-нибудь распоряжения по этому поводу?»

Из Москвы я получала письма только от Марьи Владимировны Алеевой. Она подробно сообщала мне обо всем происходящем. Вот что она писала:

«9 апреля:

Кулешову хотят сделать второе предложение относительно съемок на Кавказе. Это он сам мне сказал».

«12 апреля:

Последние два дня у нас злобой дня был отказ билетов совсем, даже участникам. Кончилось тем, что Кулешову дали десять билетов. Он поехал и бросил их в лицо Гол-добину. Полтора часа длились переговоры. Приехал автомобиль от Голдобина. 20 билетов на первый сеанс, 100 на второй, 50 червонцев за то, чтобы он (Кулешов) ни с кем не вел переговоры».

14 апреля состоялась премьера в кинотеатре «Художественный». Сразу после премьеры, ночью, Марья Владимировна написала мне письмо:

«14 апреля 1924 г. 3 часа ночи.

Все-таки не могу не написать Вам несколько слов, не поцеловать Вас крепко, не поздравить с громадным успехом Вашего или, вернее, «нашего» Веста. Две телеграммы пришли по радио из Америки: одна говорит о восторженных отзывах о Вашей картине, а другая предлагает ее купить. Я даже как-то боюсь верить этому — уж очень это дивно. Сейчас у нас пропасть народу — чествуют Кулешова. Не беспокойтесь, я все нашла и собрала, как и при Вас, даже сахар у Макочки украла — завтра придется отвечать.

Вам сейчас пошлют телеграмму поздравительную. Детка моя родная, от всего сердца, горячо Вас полюбившего, приветствую и я Вас с этой первой, такой большой, такой трудной работой, я-то знаю, чего она Вам стоила, и молодец Вы у меня, не только здоровья сколько Вашего ушло, но и энергии без конца.

С грустью и волнением смотрела на Вас сегодня, неизмеримо больше волновалась, чем первый раз. На второй сеанс должны были пойти Мака и Сережа. Сегодня не ходила на уроки, весь день писала сценарий».

16 апреля я писала Кулешову: «Ты себе представить не можешь, какое на меня произвела впечатление ваша телеграмма! Я пришла домой и вижу — телеграмма. Сознаюсь, от малодушия и страха боялась к ней приблизиться. Начала раздеваться и только тогда подошла к столу и взяла в руки. Когда я увидела такую бумажку, всю исписанную, я еще больше испугалась. Начала читать — и решила, что люди сошли с ума. Прочитала до конца и получила удар в сердце. Представляешь ты — мне в моем состоянии здесь — и получить такую телеграмму. Ведь в день просмотра и до просмотра я места себе не находила. И так почему-то не ожидала, что вам придет в голову мысль прислать телеграмму. И еще такого содержания... И в такой неожиданной компании...»

Через несколько дней я вернулась в Москву. «Вест» уже шел в кинотеатрах. Мы не могли себе отказать в удовольствии смотреть картину вместе с публикой. Иногда я брала с собой своего сына Сережу. После просмотра он либо молчал, либо говорил: «Сегодня ты очень хорошо играла». В мае в одном из писем моя мать так описывала показ «Веста» в одном из ленинградских кинотеатров:

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8



Буду благодарен, если Вы поделитесь с друзьями!

Давай, скажи всё что ты думаеш!