Многочисленность повестей о Панджи

Какая гадостьПод пиво пойдётНи чё такАфигенноПросто бомба! Проголосуй !
Загрузка...

Чем же объясняется подобная многочисленность повестей о Панджи, основывающихся на одной и той же сюжетной схеме, разыгранных в одних и тех же «декорациях» и посвященных, по существу, одним и тем же героям? По-видимому, прежде всего причинами литературного характера — несколько различными представлениями безымянных авторов о том, каким должно быть занимательное и хорошо построенное повествование, какой морально-этический урок оно должно содержать, что именно придется по вкусу заказчику или покровителю и т. д. Эти же мотивы поддерживались и непрерывавшейся связью данного жанра с театральной традицией, учитывавшей возрастной состав и настроение аудитории, а также соревнованиями далангов, стремившихся превзойти друг друга в искусном и еще не приевшемся сочетании стандартных мотивов, точном выборе пропорции любовных, военных и комических сцен в пьесе.

Однако была и другая, не менее важная причина разнообразия: произведений о Панджи. Мы уже видели, что в самих повестях часто описывается исполнение литературных и театральных произведений, содержавших намек на определенные события прошлого или будущего. О такого рода предназначении пьес ваянга Я. Рас писал: «Яванские поэмы и пьесы ваянга очень часто приурочивались к определенному случаю: они создавались для рецитации или постановки по тому или иному поводу и должны были ему соответствовать. Когда даланга приглашали для того, чтобы украсить празднество, он крайне тщательно выбирал предназначенный для исполнения лакон, и во время представления опытный даланг приноравливал интригу повествования к обстоятельствам жизни своего патрона. Он делал это так, чтобы зрители заметили параллелизм между содержанием пьесы ваянга и событиями, обусловившими организацию праздника. Таким образом, поставленная пьеса ваянга представляет собой сложно построенную и систематически проведенную аллюзию, или, как говорят сами яванцы, пасемон».

Принцип пасемона был известен не только современному ваянгу, новояванским поэмам и историческим сочинениям, но и литературе древнеяванской. Он использовался, например, в какавинах «Арджунави-ваха», «Бхаратаюддха» и других произведениях. Этот принцип не только объясняет разнообразие малайских повестей о Панджи и героях «Махабхараты», но и, по-видимому, является важнейшим в малайской словесности звеном, связывавшим литературу с жизнью. Нам еще не раз предстоит встретиться с ним, говоря об аллегорических поэмах, некоторых памятниках беллетристики.

Повесть о Чекеле Ваненг Пати. Одно из самых популярных средневековых малайских произведений — «Повесть о Чекеле Ваненг Пати», созданная, возможно, еще в XV — начале XVI в., принадлежит к первому типу повестей о Панджи — тому, где Раден Ину добивается любви Чандры Кираны в обличье «низкого» персонажа. Оценивая его значение, известный голландский, индонезист X. Н. ван дер Тююк писал: «Это одно из самых интересных сочинений на малайском языке, оказавшее влияние едва, ли не на всю малайскую литературу». Согласие с такой оценкой выражал в своих трудах и Р. О. Уинстедт.

Как и многие другие сказания о Панджи, «Повесть о Чекеле Ваненг Пати»-начинается с «пролога на небесах». У небожителя Батары Найи Кесумы рождается сын — Дэва Индра Камаджайя и дочь — Деви Нила Кенчана. Брат и сестра влюбляются друг в друга и дают клятву вечной верности. Отец изгоняет их из небесной обители и превращает в голубой и белый лотосы, которые по обету даруются верховным божеством государям Курипана и Дахи. В результате у правителя Курипана рождается сын — Раден Ину Кертапати, а у правителя Дахи— дочь, Чандра Кирана, в образе которых воплощаются изгнанные небожители. Вместе с господами воплощаются и их слуги, рождающиеся в семьях знатных царедворцев обеих стран.



Буду благодарен, если Вы поделитесь с друзьями!

Запостить комент


Давай, скажи всё что ты думаеш!