Контрапункт режиссера

Какая гадостьПод пиво пойдётНи чё такАфигенноПросто бомба! (2 голосов, средняя оценка: 3,00 из 5)
Загрузка...

В самом деле, ведь всего лишь три-четыре года спустя после появления этой статьи длительное время склады­вавшаяся эстетика немого кино — и прежде всего мон­таж— были разрушены. Кинематографу действи­тельно стали угрожать потеря собственной специфики, театрализация зрелища, натурализм. И лишь благодаря настойчивым поискам и упорным усилиям лучших масте­ров киноискусство удалось удержать на этой опасной грани, а затем и выправить, направить на новый реали­стический путь, связанный с овладением спецификой звукового фильма.

В развитии этой последней контрапункт и явился од­ним из основополагающих принципов экранной органи­зации действия.

Нет необходимости рассматривать в деталях истори­ческое становление этого сложного, мало изученного про­цесса. Подобное исследование к тому же увело бы нас слишком далеко в сторону. Однако прежде чем говорить о применении контрапунктического сочетания зритель­ного и звукового рядов в современном документальном кино, следует остановиться на двух классических приме­рах. Речь пойдет о фильмах «Ночная почта» английских режиссеров Бэзиля Райта и Гарри Уотта (1936) и «Ко­лыбельная» Дзиги Вертова (1937).

Фильм «Ночная почта» рассказывает о будничной ра­боте разъездных почтальонов — служащих почтового ва­гона поезда, направляющегося из Лондона в Шотлан­дию. Маршрут движения поезда, впрочем, не имеет су­щественного значения — разве что характеризует проно­сящиеся за окном пейзажи. Не заострены и социально­исторические приметы времени. Сильная сторона фильма не в этом.

«Ночная почта»— это чеканный по композиции и рит­мической организации действия, проникновенно-лирич­ный по чувству гимн человеческому труду — где бы и

в каких формах он, по мысли авторов, ни проявлялся. Обобщение это достигается тем, что слаженная, напря­женная, хотя внешне неторопливо-размеренная работа ночных почтальонов показана в фильме как особый, кра­сочный и своеобразный мир. Мы воспринимаем ее в из- вестной мере изолированной, замкнутой в проносящемся сквозь ночь вагоне. Стремительный бег поезда, деклама­ционный, приподнятый текст диктора, вплетающиеся в музыку перестуки колес, движения рук людей, разби­рающих почту, мешки с этой почтой за стеной вагона, на ходу подхватываемые с земли специальными устройст­вами, мелькающие на мгновение в полутьме станцион­ные постройки каких-то маленьких городков, убегающие вдаль рельсы — все это, постепенно накапливаясь в на­шем сознании, создает тончайший ритм, симфоническую слитность картины. Мы постигаем стройную организо­ванность и поэтическую красоту труда людей, улавли­ваем внутреннее дыхание этой несущейся сквозь мрак жизни.

В создании богатой оттенками, как бы непрерывно струящейся мозаики движений и звуков, точно раскры­вающей большое общечеловеческое содержание фильма, и состоит высокое художественное достоинство «Ночной почты».

Схожим методом построены две первые части «Колы­бельной». Как и в «Ночной почте», главная нагрузка контрапунктического развития этого фильма ложилась на ритмическую организацию движения кадров и сопро­вождающей их музыки. Выше уже приводились при­меры того, как это конкретно выглядело на экране. И, как всегда у Вертова, в эту поэтическую музыкальную ткань тонко вплетались воспринимаемые, как поэма, титры.

... Бегут ночные облака. Женщина-узбечка укачивает ребенка. Звучит протяжная восточная мелодия. Появ­ляются и исчезают строчки надписей:

«Женщина думала о старом мире.

Она пела об ушедшем горе.

Ночь медленно проходила мимо ее окон.

«Ничего не видеть, ничего не слышать, ничего не говорить. ..».

По узкой улице восточного городка проходит жен­щина. Лицо ее закрыто чадрой.

«... Ночь — тоска, черный оскал чачвана...

Черная мать,

оплакивающая порабощенных сыновей, проданных дочерей. ..».

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9



Буду благодарен, если Вы поделитесь с друзьями!

Давай, скажи всё что ты думаеш!