Герои хроники

Какая гадостьПод пиво пойдётНи чё такАфигенноПросто бомба! Проголосуй !
Загрузка...

Правители — на первый взгляд главные герои хроники — изображены в ней куда менее ярко, чем окружающие их придворные, в особенности бендахары Тун Перак и Тун Мутахир — ее подлинные протагонисты. При этом, чем больше тот или иной султан соответствует заданному государственно-этической концепцией автора идеалу, тем меньше мы узнаем о нем как о человеке. В этом случае автор предоставляет ему роль своего рода «неподвижного движителя» действия, скрытого за сценой и появляющегося лишь на официальных церемониях, чтобы распорядиться очередной политической акцией или наградить ее исполнителей. Если же правитель далек от идеала, он для недвусмысленного, хотя и косвенного, обвинения изображается во множестве рассказов и обретает таким образом черты живой индивидуальности.

Это правило особенно наглядно проявляется при сравнении сходных по детальности описаний правления султана Манеура, при котором Малакка достигает высшего расцвета, и правления Махмуда — виновника ее гибели. О человеческих чертах первого, несмотря на пространность рассказа о его деяниях (а точнее, деяниях бендахары Туна Перака, совершенных в его правление), нам приходится судить по шаблонному восхвалению хрониста, двум-трем выразительным репликам да, пожалуй, по восхищению султана благородством бендахары, с похвалой отозвавшегося о прежде очернившем его царедворце, тогда как портрет второго является подлинным шедевром малайской классики. При этом поступки людей, действующих в «Малайских родословиях», настолько обусловлены местным бытом, традиционной системой ценностей, особенностями национальной психологии, что, не учитывая этих факторов, далеко не просто понять, хорош или дурен тот или иной человек в глазах ее автора.

Герои хроники, в особенности главные, редко появляются лишь в одном рассказе или компактной группе новелл. Обычно их история прерывистой линией проходит через значительную часть произведения: складывающееся из отдельных повествовательных «квантов» жизнеописание одного из действующих лиц уступает место рассказу о другом, третьем, а потом вновь возобновляется, чтобы исчезнуть и вновь появиться. Благодаря этому вторая половина малаккской части родословий напоминает сложную плетенку из разноцветных прутиков, в которой каждый — «с лица» или «с изнанки» — видится пунктирной линией, но, пересекаясь с другими, образует целостный узор. Продолжая эту аналогию, можно сказать, что ряды плетения «равняются» по периодам правления малаккских султанов, узор, в который слагаются «прутики»,— это проведенная через судьбы героев этическая концепция автора, окраску же «прутикам» придает своеобразие каждой из судеб.

Весьма сложная техника «пунктирного» изображения персонажей, последовательно проведенная во второй половине «Малайских родословий» как важный поэтологический принцип, не только превращает жизнеописания в более податливый материал для выражения авторских идей, но и благодаря многократным возвращениям каждой из линий создает ощущение временного потока, в который погружены герои. Так возникает эффект если не развивающихся, то по крайней мере раскрывающихся во все большей полноте характеров. Именно эта техника, рождая иллюзию одновременного движения, беседы, переклички множества людей с их страстями и привязанностями, увлечениями и чудачествами, формирует поразительную по своей жизненности атмосферу «Малайских родословий», в которой отчетливо слышатся ностальгические нотки. Не только «официальная» тоска по былому величию и могуществу, но и попросту личная грусть о неповторимом прошлом с его своеобразным бытом и людьми, ярко одаренными и столь не похожими один на другого. Особую выразительность эта повествовательная техника придает рассказу о гибели Малакки.



Буду благодарен, если Вы поделитесь с друзьями!

Запостить комент


Давай, скажи всё что ты думаеш!