Два взаимосоотнесенных термина

Какая гадостьПод пиво пойдётНи чё такАфигенноПросто бомба! Проголосуй !
Загрузка...

Обратимся теперь к основным положениям арабской литературной теории — преимущественно «науки о красноречии», развивавшейся Абд аль-Кахиром аль-Джурджани и его последователями и синтезировавшей опыт изучения как стилистической «неподражаемости» Корана, так и критики поэтических текстов. Краткий обзор этих положений, известных во всех странах мусульманской культуры, позволит перейти к их сравнению с реконструированным малайским учением о воплощении образа в слове, и не только выявить генетические корни этого учения, но и установить смысл некоторых не до конца проясненных терминов (в частности, тамсил ибарат — «косвенное выражение»).

Исходными понятиями арабской риторики и поэтики являются два взаимосоотнесенных термина — лафз и мана. Лафз (комплекс членораздельных звуков, слово или совокупность слов в их фонетическом аспекте) — это материальная, внешняя сторона речи, воспринимаемая слухом, ее звучание, мана — «значение», «смысл» — идеальный, скрытый, внутренний аспект речи, проявляемый благодаря лафзу. Традиционные сравнения, при помощи которых объясняются данные термины,— это сосуд и его содержимое, одежда и тело, скрытое под одеждой, тело и душа. Последнее сравнение представляется нам наиболее точным.

Термин мана переводится исследователями поэтики по-разному: то как идея (в частности, поэтическая идея), то как мотив, то как мысль или образ. В самих поэтологических трактатах этот термин не получает определения, и поэтому для его объяснения, быть может, небесполезно перейти из сферы «арабских наук» (к которым по традиции относятся филологические дисциплины) в-сферу наук «древних», включающих, в частности, философию и психологию. Мана в арабских сочинениях по психологии есть концепт уровня души, означающий идею единичной вещи в противовес общей идее (например, не враждебность вообще, а враждебность волка), притом идею единичной вещи, представляемую пластически, т. е. эйдос вещи — образ, в котором ясно-светится идея, как светится идея враждебности в образе волка, возникающем в воображении овцы. Таковы же по своему характеру традиционные поэтические маани, такие, как «щедрость восхваляемого», «мудрость восхваляемого» и т. д. Однако это еще не все. Совершенно очевидно, что «щедрость восхваляемого» может быть «увидена» в воображении во множестве, образов — «картин». Маани же в поэзии и поэтике —это те отобранные традицией правильные образы, в которых эрудированному поэту надлежит «видеть» единичную идею. Например, «мудрость восхваляемого» надлежит «видеть», как дождь, или море, или поток; его силу — как ураган, грозу и т. д.. Разумеется, предложенное объяснение несколько упрощено (не учитывает индивидуальных маани и сложных сцеплений и трансформаций их, возникающих, в частности, за счет использования различных риторических фигур и т. д.), однако первичные моменты этого понятия оно, как нам кажется, отражает.



Буду благодарен, если Вы поделитесь с друзьями!

Запостить комент


Давай, скажи всё что ты думаеш!