Дикторский текст

Какая гадостьПод пиво пойдётНи чё такАфигенноПросто бомба! (2 голосов, средняя оценка: 3,00 из 5)
Загрузка...

Проходит впечатляюще смонтированная, но в общем обычная военная кинохроника. Зрители видят знакомые им по киножурналам и выпущенным ранее фильмам кадры воздушных налетов вражеской авиации, бом­бежку, артиллерийский обстрел, пожары. Горят дома, горит хлеб в поле. Эта, ставшая уже для многих привыч­ной картина сопровождается волнующим, по-новому осмысляющим ее голосом художника:

«Как рассказать об этом... Где взять слова, чтобы выразить ненависть нашу к фашизму? Фашизм обру­шился на нас с чудовищной силой и жестокостью, кото­рой нет ни меры, ни названия. Все бледнеет перед про­исшедшим— все сравнения, аналогии, все гиперболы. Украина в огне! На широких просторах запылали наши города и села, словно невиданные жертвенники, освещаю­щие великую трагедию современности. Черный дым под­нялся над нашей землей к самому небу, как грозный клич к мести —кто его забудет? Кто забудет, как горели наши поля, как разрывались люди железом, и трупный смрад повис над нашей землей. . .».

На экране — трупы убитых матери и ребенка. Над ними стоят плачущие женщины. Смеясь, проходят гит­леровские солдаты. Женщина приподнимает покрыва­ло — в гробу мать и ребенок. Снова проходят смею­щиеся фашисты. «Вот они — гитлеровские мерзавцы! — гневно восклицает на этом контрастном противопоставле­нии диктор. —Вот он —позор человечества. Смотрите, ненавидьте, презирайте проклятых убийц наших детей, растлителей наших сестер. Не забывайте и не прощайте ни одной материнской слезы».

В эпизоде «Братская могила в освобожденном Харь­кове» диктор повествует как бы от лица десятков тысяч

погибших, замученных гитлеровцами людей. «Смотрите, живые, не отворачивайтесь от страшных ям, — с болью и гневом говорит Довженко. — Нас нельзя уже ни за­быть, ни замолчать. Нас много. Нас великое множество на Украине! Не забудьте нас! Отомстите за наши муки!»

Торжественно, патетически звучит голос художника в сцене, запечатлевшей героическую смерть командира гвардейского полка Григория Рудика, первым ворвав­шегося на окраину Харькова. «Обнажите головы, совре­менники эпохи! — повелительно обращается кинопубли­цист к зрительному залу. — Разнесите по всему миру славу сына украинского народа! Пусть все человечество знает, и пусть знают все, какие только будут жить в по­колениях Рудики, как умирал их молодой прапрадед в тысяча девятьсот сорок третьем году...».

Возвышенный поэтический образ, аллегория, символ, гиперболическое преувеличение жизненного события, вырастающее из народного эпоса, сказания, песни,— все это было для А. Довженко основными красками его художественной палитры. Они казались ему куда более правдивыми и убедительными, чем самый достоверный документ. Ставя актерские картины, работая над рас­сказами и сценариями, он, как известно, широко пользо­вался подобными приемами.

В документальном кинематографе возможности поэ­тического преувеличения, гиперболизации жизненного факта чрезвычайно сужены. Это естественно ограничи­вало художника такого творческого темперамента, как А. Довженко, в решении изобразительной части кар­тины. Он вынужден был считаться^ имевшимся в его распоряжении материалом, с тем, что уже было заснято операторами хроники.

Но зато дикторский текст фильма открывал перед ним самые широкие творческие перспективы. И именно в этой области, как мы видим, сильно и пламенно развернулся его талант, именно здесь нашли свое выражение привыч­ные для него метафоры, сравнения, поэтические образы.

Все это обогащало советскую кинопублицистику но­выми, еще не известными ей художественными решения­ми, вливало в нее свежую поэтическую струю.

Дикторский текст документального фильма тесно свя­зан с изображением. В этом проявляется одна из

важнейших сторон синтетической природы киноискус­ства.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12


Пол в прихожей Наливной пол в прихожей.
Буду благодарен, если Вы поделитесь с друзьями!

Давай, скажи всё что ты думаеш!