Дикторский текст

Какая гадостьПод пиво пойдётНи чё такАфигенноПросто бомба! (2 голосов, средняя оценка: 3,00 из 5)
Загрузка...

Во всех этих случаях служебно-информационное на­значение дикторского текста как бы вуалируется, «ухо­дит в глубину». На первом месте ощущается взволнован­ное эмоциональное звучание слова, его образное, поэти­ческое начало. Построенное таким способом вступление не только обогащает познавательную часть фильма. Око воздействует также на чувства зрителя, сразу же вводит его в атмосферу художественного произведения, создает определенное настроение фильма.

Распространенная ошибка современного кинодоку- . ментализма — использование пояснительного авторского , комментария там, где экранное зрелище ясно и вырази­тельно само по себе. Многословие, штампованные диктор- ские фразы, дублирующие изображение, разрушают

художественную структуру киноповествования. Авторов многих фильмов будто все время преследует навязчивая мысль о том, что зрители почему-либо «не поймут» их, что содержание кадра, если оно не повторено диктором, «не дойдет» до аудитории. Показаны на экране горящие железнодорожные составы — и мы слышим слова дик­тора о том, что «железнодорожные составы поглотило море огня» («Орловская битва»); плывут по морю яхты, мелькают байдарки, поднимаются в горы альпинисты — и следует навязчивый пояснительный текст: «Режут гладь Черного моря яхты... Скользят по волне бай­дарки... Шагают альпинисты» («Цветущая Грузия»); проходит, пробиваясь сквозь льды, корабль — и дик­тор, как заведенный механизм, сообщает, что «сквозь льды полярных морей пробиваются корабли» («С кино­аппаратом по тайге и тундре»).

В еще большей степени вредят поэтической образно­сти документального фильма нередко засоряющие его бездушно-холодные, стандартные фразы, создающие лишь видимость обобщения тех или иных жизненных процессов. Вот типичные примеры: «Механизация, агро­техника, коллективный труд повысили урожайность ли­товских полей» («Советская Литва»); «Передовая мичу­ринская наука стала верным другом колхозников в их борьбе за высокие урожаи» («На новых путях»); «Чтобы увеличить поголовье скота и улучшить его продуктив­ность, колхозники заботливо выращивают молодняк» («В колхозе имени Коминтерна»); «Бережливое отноше­ние к народному добру стало замечательной традицией рабочих завода»' («Новочеркасские электровозы»). Все эти мнимо значительные слова обычно произносятся на общих планах полей, колхозных ферм, заводских цехов. Их можно без всякого ущерба менять местами, перено­сить из фильма в фильм. Как всякая стертая, обезличен­ная фраза, они, в сущности, ничего не выражают, ни о чем не говорят нашим чувствам.

«. .. Свет засиял на темном мрачном пути. Умер!»

Так заканчивается знаменитое описание трагической смерти мальчика Джо в «Холодном доме» Диккенса, принадлежащее к лучшим созданиям классической ли­тературы.

Но словно усомнившись в силе вышедшей из-под его пера картины, будто не доверяя воздействию ее художе­ственности, Диккенс прибегает к прямому публицистиче­скому обращению к читателю. Вслед за приведенными словами он пишет:

«Умер, ваше величество. Умер, милорды и джентель­мены. Умер, вы, преподобные и неподобные служители всех культов. Умер, вы, люди, хотя вам небом даровано сострадание. И так умирают вокруг нас каждый день».

Подобное открытое «общение» писателя с читателем его книги, вдруг нарушающее замкнутую в себе художе­ственную структуру повествования, не ограничивается указанным случаем. Аналогичные примеры можно легко найти в произведениях Пушкина, Бальзака, Л. Толстого, Чехова и многих других художников. В «Войне и мире», например, отвлеченные историко-теоретические рассуж­дения автора занимают, как известно, десятки стра­ниц.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12



Буду благодарен, если Вы поделитесь с друзьями!

Давай, скажи всё что ты думаеш!